Трое за пять

Вольное продолжение бестселлера В. Румянцева "Пять суток маразма"

Дарт Вальтамский
Предисловие Щорса к публикации 25 июля 2018 года

В тексте описываются события, происходившие на Региональных Хоббитских Играх под Петербургом на вторых выходных августа 2000 года. Текст был размещен на ресурсах, давно не существующих. Однако мне удалось откопать этот текст с помощью смекалки и web.archive.org (несмотря на блокировку этого ресурса Роскомнадзором).

Я поправил некоторые очевидные опечатки, но сохранил орфографию и пунктуацию автора. Не хочу вносить Божью Искру и адаптировать авторский текст. К сожалению, мне не удалось найти, что имелось ввиду под "(см.)" в алфавитно-предметном указателе. Также автор настойчиво называет Джиамир — "Джамир". Я тоже оставил это как есть.

Несмотря на грубости и резкости, которые автор допускает во время изложения, я могу свидетельствовать, что вёл он себя вежливо и учтиво, а вот эту грубость напустил на себя уже во время графоманства. За исключением наверное только последней истории, где он был действительно зол.


ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Я проснулся в пять утра от яростного звона будильника. Учитывая, что лег я в третьем часу утра, приехав в ту самую ночь из Адлера, можно догадаться о мере оптимизма, вселенного в меня этим звуком. Общее впечатление дополнял дождь за окном, в коий мне вскоре предстояло окунуться. Однако, плотный завтрак — вещь поистине волшебная, и, когда я вышел из стен родного дома, бодро постукивая можжевеловым посохом в тишине раннего утра, настроение у меня уже было вполне сносным. Дождь, кстати, иссяк и прекратился.

Часам к семи я был на Удельной. За минувшие со времен РХИ-92 восемь лет климат в Средиземье, должно быть, претерпел серьезные изменения. Было не только не жарко, а по-осеннему прохладно и сыро. Мои надежды встретить на Удельной хоть кого-нибудь с чем-либо отдаленно напоминающим о ролевиках, рассеялись прахом. Удельная было заполнена исключительно цивильем разного вида и качества. До Заходского я ехал в гордом одиночестве, и единственным выпавшим на мою долю развлечением было обегание вокруг вагонов пытавшихся ссадить меня контролеров. Надо сказать, что езда зайцем есть часть жизненного кредо всякого уважающего себя ролевика.

Добравшись до Заходского, я, выражаясь слогом продолжаемого мной классика, "ощутил первый из цепочки ударов", спланированных, правда, уже отнюдь не историко-мифологическим Богушем, а вполне реальным Петром Фарином. В обрывке газеты,записанном моей матушкой с его слов, сказанных по телефону во времена бытия моего в Адлере, значилось лишь два коротких слова и разделявшая их точка: "Заходское. Справа". На словах еще была передана все разъяснявшая фраза "ну, он знает". Пока я ехал, я еще утешал себя мыслями о том,что неминуемо произойдет одно из двух: либо, приехав, я вспомню место, либо встречу-таки ролевой народ. Оставшись на платформе,я понял, что не произойдет ни того, ни другого.

Итак, я стоял на пустой платформе. Делать было что-нибудь надо, и я пошел направо, отыскивая тропы. Через тридцать минут, идя уже по прекрасной асфальтированной дороге,я понял, что вижу эту дорогу первый раз в жизни, и шансы мои найти полигон таким способом приближаются к нулевым. Развернулся и пошел назад. Когда до станции оставалось минут десять пути, раздался гудок уходящей электрички. Это означало, что у гипотетически приехавшего на ней народа достаточно времени скрыться с платформы прежде, чем я оной платформы достигну. В иные времена я куснул бы себя за локоть. Но с тех пор, как я проискал "Легенду гномов" полдня, а прибыл ровнешенько к началу игровых действий, локти мои в соответствующих обстоятельствах утрачивали необходимую гибкость и оставались непокусанными. Говоря короче и не вдаваясь в скучные подробности, я дождался следующей электрички и отсек, наконец, людей торчащими из рюкзаков гардами. Сравнительная легкость, с которой я таким образом нашел полигон, показывает всю относительность шифровки игр от нелюбимого мастерами народа типа моргильцев или энаменитого Дональда Маклауда.

Только придя на полигон и узрев бренные останки Шато д'Ливера, я понял, что первые сутки маразма для меня начались. Полигон оказался тем самым "Заходское-2", на котором я был по меньшей мере четырежды. Читателям, быть может не слишком хорошо знакомым с подобной кодировкой, считаю долгом пояснить, что в Заходском существует два полигона. Первый, тот самый на котором восемь лет назад происходили воспетые Феанором события, ныне заброшен. Умные люди говорят, что причиной тому местные гопники. Степень их гопничества, видимо, действительно немеренна, ежели за таких их считают даже наши питерские ролевики. Второй полигон намного моложе и прославлен, главным образом, проводимым на нем "Ведьмаком", а также "Князем Света-2", "Столеткой-2" и 7 и 9 "Артуровками". Отстроенные на полигоне крепости до сих пор носят названия Махакам, Цинтра и т.п. Мне эти названия, впрочем, ничего не говорят, ибо ни на одном "Ведьмаке" я не был по причине глубокого и нескрываемого презрения к писательским способностям А.Сапковского (см.мою статью "Мутант верхом на мастадонте").

Со времен Артура-9 полигон,правда,претерпел серьезные изменения. Традиционно населенным являлся только правый берег ручья. На левом берегу стояла лишь одна-единственная крепость, называемая в память Второй Столетки Шато д'Ливером. Теперь же я узрел левый берег, сплошь застроенный могучими игровыми крепостями. Впрочем, прежде чем я достиг останков д'Ливера, я очутился в таинственном месте, называемом Темным Мертвятником. Здесь, однако, я не обнаружил искомого мною Петра и отправился дальше в Изенгард, где по слухам оный Петр обитал. Расположение Изенгарда между Харадом и Дунландом вызвало у меня некоторое удивление. Впоследствии данная мастерская разработка вошла в историю под техническим термином "Кольцевая География".

Дорога к Изенгарду ознаменовалась встречей со странным неизвестным мне на тот момент существом, радостно воскликнувшим "О, мой Саруман приехал". Более всего в этой фразе меня насторожило на мой взгляд неуместное слово "мой". До сих пор я был уверен в том, что я ничей Саруман, свой собственный. Впоследствии выяснилось, что данное существо носит неприличное имя Элхе и является на мою беду нашим региональным мастером. Тогда же, по дороге к Изенгарду, я выяснил,что игра еще фактически не стартовала, и единственным игровым событием было принесение в жертву какого-то орка в Мордоре.

В Изенгарде меня ждал не только сам Фарин, но и второй подготовленный им сюрприз в виде сброда беспонтов, означенных им как "сарумановы орки". Говоря откровенно, я был серьезно огорошен,ибо в моем представлении урук-хайи представляли нечто существенно более достойное, а перед игрой ходили даже разговоры о возможности присутствия в Изенгарде самого Морадана. Мораданом и не пахло. Оглядев вверенный мне сброд, я понял, что в случае военного столкновения с роханскими головорезами Йомера-Эломира мои шансы равны нулю.

Последующие несколько часов происходил обряд чиповки оружия и одекашивания участников, и на оной ниве трудился целый мастерский коллектив, включая Фарина, Мериадока Вальтамского и Элхе. Я тщетно пытался выяснить меру собственных возможностей и в результате пришел к выводу о ее (меры) nроизвольности. Единственным полезным результатом этих часов было получение мной кругленькой суммы в гондорской, роханской и мордорской валютах, а так же веревки для ограждения лагеря (как всегда, по природному нахальству своему, я урвал больше всех). Это происходило уже, впрочем, не в Изенгарде, а снова в Темном Мертвятнике, куда ушел Петр, а за ним и я. Кроме того, мне были показаны знаменитые Кольца, а именно: Кольцо Всевластия, Кольцо Безвластия и Кольцо Огня.

О Кольце Всевластия и Кольце Огня должно быть хорошо известно всем, кто хоть раз в жизни перед игрой удосужился взять в руки Первоисточник. Кольцо Безвластия (лежащее в момент написания сего манускрипта на моем рабочем столе между клавиатурой и оттисками биохимических статей, потребными для диссертации) было целиком и полностью порождением моей сарумановой мысли. Роль Сарумана я продумывал давно, с той памятной весны 99 года, когда под чутким руководством Петра восемь дней и ночей шел в составе туристской группы из Новосокольников в Новосокольники. Суть разработанной мной и одобренной Петром идеи состояла в подмене Кольца Всевластия на фальшивое. Варианты подмены могли быть различны в зависимости от обстоятельств игры. Идеальный вариант представлялся мне приблизительно в таких красках:

Урук-хайи ловят и притаскивают в Изенгард хоббитов, естественно обыскав и отобрав Кольцо. Пленников приводят к Саруману. Саруман изумляется, мол: "Ай-яй-яй, как орки обошлись с гостями!". Следует долгая беседа у камина, в ходе которой Саруман сокрушается по поводу безумства Серого Маньяка и советует не нести Кольцо в Мордор, а оставить на сохранение в Изенгарде. Хоббиты, естественно, упрямятся. Саруман горько вздыхает, говорит о недопустимости насилия и ВОЗВРАЩАЕТ Кольцо, предрекая, что от неразумия Гэндальфа произойдут многие беды. Хоббиты уносят Фальшивое Кольцо, Истинное остается у Сарумана.

Возможны были и другие варианты применения Фальшивки. Важно заметить, что Фальшивое обладало тем же внешним видом и теми же свойствами, что и Истинное. Оно давало невидимость, произвольно меняло массу, в огне на нем проступала всем известная надпись. Единственная разница состояла в том,что Фальшивое не имело ровно никакого отношения к власти. Вследствие этого оно и получило кодовое название "Кольцо Безвластия".

Итак, мне были продемонстрированы все три кольца, а Кольцо Безвластия тайно, но торжественно вручено Петром. До последнего времени интрига с Кольцами хранилась в глубокой тайне,но теперь, поскольку в продолжение верится мало, я позволил себе описать ее в общих чертах.

Обряд чиповки продолжался с переменным успехом, и конца ему видно не было. Меж тем по крайней мере на границе Гондора и Мордора в районе Мораннона игра уже шла вовсю, включая боевое взаимодействие в виде стычек на переправе. Мне надоело, и я самопроизвольно вступил в игру, пользуясь тем, что сам уже давно получил ДК лично от Петра.

Принципы Кольцевой Географии были в тот момент мне неведомы, и это позволило мне совершить путешествие из Изенгарда в Харад, не обходя по кругу весь огромный полигон. Харад стоял двумя племенами — Племя Зверя и Племя Змеи. Здесь и состоялось знаменитое действо под общим названием "отравление Сарумана", имевшее на игре большой резонанс.

Недалеко от поселения племени Змеи я на беду свою нарвался на мастерившую там леди, имя коей не помню. Она-то и убедила меня влезть в тамошний пещерный лабиринт, рассказывая сказки про сокровища и таинственную мулечку (до сих пор не знаю,что это такое). Сокровища по большому счету мне были не нужны (своих хватало), но, чуя мастерское давление, я туда-таки полез.

Лабиринт был в самом деле лабиринтом, правда не пещерным, а веревочным. Поблуждав по нему приличный промежуток времени, я угодил в искусно спрятанную яму-ловушку, из коей извлечен был отнюдь не сразу. Сидение в яме — занятие скучное и довольно маразматичное, и я не буду утомлять читателя его подробным описанием. Наиболее психологически острым для меня в ходе этого процесса был тот момент, когда я обнаружил пропажу моего ножа.

Нож этот, кстати, вообще достоин особого рассказа. Года два с лишним тому назад его сотворил Волк для принца Ларифейля. Ларифейль уже потихоньку забивал на игры и отдал нож мне в бессрочное пользование. Самое примечательное в этом предмете то, что он обладает собственным характером, притом чрезвычайно ехидным. Первый раз я взял его на троровскую игрушку "Под сводами пещер-2". Где-то на середине игры он пропал. На его поиски у меня ушло около дня, когда, наконец, я обнаружил его в одной яме, где в начале игры лакомился черникой. Второй раз на его поиски я угробил чуть ли не половину игрового времени на "Хоббите?". Притом нож нашелся сам, открыто лежащим на дорожке, только тогда, когда я совершенно прекратил целенаправленные поиски. Третий раз я взял его на "Черный остров", рассудив, что уж у Фарина на даче ему пропадать негде. Стоит ли говорить, что утром после игры я его не нашел, Из-за поисков опоздал, ножа так и не нашел и уехал. Дома я обнаружил его на дне собственного рюкзака. И вот, сидя посреди харадского лабиринта в яме, я с на редкость радостным чувством обнаружил, что ножа за поясом опять нет, и мне предстоят новые увлекательные поиски.

Наконец меня заметили, извлекли из ямы и вывели из лабиринта к лагерному костру. Племя Змеи было чисто женским племенем, более того, по-видимому воплощало в себе феминистические мечтания неведомого мне душевнобольного из мастерского коллектива. Мастерская задумка, согласно которой в Хараде существует племя женщин, использующих всех случайно попавших в те края мужиков для продолжения рода, а после их умерщвляющих, эта задумка на мой взгляд с большим трудом вписывается в петровскую концепцию "сыграть по Толкину, не искажая". Я, правда, в тот момент всей глубины изврота еще не постиг. Первым делом мне (напоминаю: САРУМАНУ! Вы себе представляете Сарумана?) предложили выбрать среди женщин племени себе жену. Я, разумеется, пояснил харадским леди, что, мягко говоря, я несколько не в том возрасте. После этого я имел с уже помянутой региональщицей содержательную дискуссию на тему, что должен и что может делать Истари в столь нестандартной для толкиновского мира ситуации. В результате я остался при своей точке зрения и вскоре был отравлен.

Отравить меня попытались таинственным местным напитком, который на поверку оказался банальным пивом. Зная, что на играх поют всякой дрянью, я сперва попробовал напиток языком и поинтересовался у региональщицы, что это за бурда. Поясню, что пиво я не пью и вполне согласен с одним средневековым испанцем, который, побывав в начале пятнадцатого века в Германии, оставил об этом напитке такие воспоминания: "Сей напиток вкусом своим, цветом и запахом более всего сходен с мочей страдающего лихорадкой осла". Более меткого описания пива я до сих пор не встречал. Однако, уже тот факт, что я сей напиток попробовал, оказался достаточен, чтобы региональщица потащила меня к Петру в Темный мертвятник, по пути рассказывая, что едва я упал, как меня искололи кинжалами, а потом — отрезали голову. Я по пути соображал, как бы мне доказать Петру, что Саруман остался жив.

Доказывать не пришлось. Петр решил, что довольно будет снять с меня за оплошность четыре хита из шести. Держу пари, если бы такой путь решения проблемы оказался бы невозможен, я все равно остался бы жить, хотя бы со ссылкой на нарушение принципов Кольцевой Географии. Дело в том, что бывают персонажи, которым умереть в начале игры мастера не дадут, хоть убейся игрок по жизни. Когда играли по Стругацким, несчастного дона Ребу (в лице Флеша), помниться, убили раза четыре, прежде, чем мастера признали, наконец, его смерть объективно свершившимся фактом. Итак, я не умер и даже не потерял сознания, так что все мечты, насчет затыкать меня ножами и отрезать голову пошли прахом.

Петр, кстати,был мрачнее тучи. Игре был только что дан старт, а уже мордорцы вынесли к чертям собачьим Минас Тирит, перебили все гондорское население, имевшеесяв наличии (а имелись,главным образом, Грибные), а тут вот нате пожалуйста: еще и единственного на игре Истари едва к Мандосу не отправили.

Пока я шел назад,я соображал, что бы такое сделать с харадскими бабами. В конце концов я решил, что Саруман — существо коварное, но не мстительное, и решил ничего не делать. В итоге я сделал так: навел на них пару иллюзий — выходило так,что я преспокойно выпил стакан с ядом, после чего поверг возникшую Змею. Потом я постарался их загрузить, что, мол, Змея есть иллюзия и надо верить в Валар. Но харадримки развивали никчемную богословскую дискуссию и верить на слово не хотели. А зря, ибо по роли должны бы были: магия у Сарумана такая. Об этом их, кстати, неплохо бы было мастерам-то и просветить. Ну да ладно...

У сего славного женского племени, кстати, было поверие, что пошлет им Змея такого мужика, который выпьет их яд и не отравится, и станет-де он у них вождем, и будут им золотые горы. Но я приехал Сарумана играть, а не Пола Муад Диба, Квизац Хадераха. Короче говоря, как мог скорее я оттуда ушел, применив свой дар убеждения, ибо выпускать меня не хотели, ссылаясь на сломанный подъемник. На мое счастье их внимание отвлек шаман из соседнего Племени Зверя, грохавший петардами, и пришедший с ним (поправ Кольцевую Географию) Одинокий Волк.

Так я вернулся в свой Изенгард. И тут меня ждала приятная неожиданность — на роль Гримы приехал Щорс. Появление Щорса давало надежду поиграть весело и будило приятные воспоминания, как мы напару продавали Саурону Дол-Гулдурского идола на "Хоббите?" и учередили англиканство в пятом веке на Артуровке-9.

И вот, пока я приходил в себя и тщетно искал нож, Щорс уже вовсю грузил меня своими грандиозными планами сарумановой гегемонии в Средиземье. Между тем, чиповка и заявка в Изенгарде, наконец, стала подходить к концу. Уяснив, что мне достался унылый сброд, я попытался хоть как-то его организовать и выяснить, кому же они сами готовы нормально подчиняться. В результате были избраны три командира, но, как показал дальнейший опыт, это не принесло пользы. А пока я оборудовал подземный ход и дал ценные указания на предмет делания шахт и закапывания консервов.

Прошел еще "интервал дельта-тау", как, если, конечно, верить Классику, выражался на заре ролевых игр некто Сергей Шилов, мне, впрочем, совершенно неизвестный. И вот, протрубили рога, и где-то внизу, как потом выяснилось на Бродах Изена,появились рохирримы. Надо сказать, что Рохан на игру практически не заехал, и ни Теодена, ни Теодреда до третьего дня не наблюдалось. Огромные отведенные под Рохан земли лежали пустынны и незаселены. Из всего Рохана заехал только Йомер со своим ополчением. Но, поскольку Йомером был Эломир, а его ополчением — ребята из "Легенды" (Арондир, Дрейк и др.), даже такой Рохан вызывал и меня большие опасения. Дело в том, что у нас с Эломиром существует старая и крепкая традиция прилагать на играх немалые усилия, чтобы отправить друг друга в чертоги Мандоса. Признаюсь, у него получается несколько лучше. Итак, появились рохирримы с Йомером во главе и стали аж с самых Бродов Изена кликать Сарумана. Орали, видать, сильно: аж в Изенгарде было слышно. А почему бы в самом деле благородному дону Cаруману не поговорить с рохирримами, тем более, если они так надрываются? Спустились к Изену. Эломир переходить на наш берег опасался, объясняя это хлипкостью переправы. Сие было, конечно, брехней, если уж перейти на ту сторону смог даже я в своем балахоне. Эломир попросту опасался, что я ему устрою резню.

В итоге на тот берег переправились я, Грима (Щорс) и дунландский вождь Одинокий Волк, а орков и своих людей я отослал обратно в Изенгард. Я маленько просветил Йомера насчет Черных Всадников, развесил лапшу на уши об исправлении в Изенгарде орочьей породы и попытался подвигнуть на поход против Мордора. Тем более повод был: назгулы утащили Йовин. Йомер мялся, ссылался на отсутствие Теодена, запрашивал Красную Стрелу — одним словом на поход не сподвигался. Видимо, не доверял мне, подозревая, что я сговорился с Мордором. Одним словом, мы не договорились. Я и Щорс пошли дальше, баламутить Гондор, а Волк остался беседовать наедине с Йомером.

В принципе у меня были на момент начала игры две задумки: либо быстро поднимать весь Дунланд и выносить Рохан, пока там только Йомерское ополчение из 4 - 5 человек, либо объединять всех против Мордора. С учетом расстановки сил второй вариант оказывался существенно интереснее. Вопрос оставался лишь в том, как, хотя бы на время, примирить Рохан и Дунланд. К счастью для меня идея временно замириться с Роханом совершенно независимо пришла в голову Волку. И вот Волк остался обсуждать эту идею с Йомером,а мы со Щорсом отправились в Гондор. Чтобы не возвращаться к этой теме, сразу скажу, что в итоге они пришли к взаимному пониманию и временный союз против Мордора был заключен без дополнительных условий.

Мы же шли в Гондор.Я по дороге на-раз исцелял раненых (благо, ограничить мои лекарские способности более-менее внятным сертификатом никто из мастеров не удосужился!) посредством экспромтом изобретенной фразы "Во имя Пресветлых Валар! Вернись в мир живых!". Эта фраза потом повторялась в течение всей игры с редкими изменениями и дополнениями типа "Да рассеются темные чары!". Благодаря таким исцелениям, мне ровно ничего не стоящим, мой авторитет на светлой стороне стал довольно быстро расти.

В Гондоре я застал бардак и разгром, близкий к полному. Искомого Денетора на месте не оказалось (Сэм заехал лишь в последний день игры). Признанным начальником оказался лейтенант стражи, представившийся наместником наместника. Сим человеком оказался некто Влад, ошибочно принятый мной за Грибного. Я попытался организовать Совет для координации Светлых Сил под своим собственным председательством, но оказалось, что на игре кроме меня нет ни единой сколько-нибудь представительной фигуры. В результате общения с Дважды Наместником и прочими гондорцами накопился ряд вопросов, за разрешением коих пришлось идти к Фарину в Темный Мертвятник.

Вопросы были следующие:

  1. Чего я могу против назгулья? Оказалось — кой-чего могу.
  2. Могу ли возродить убитого (одному бородатому гондорскому воителю приспичило оживить брата — собственного персонажа прежней роли)? Петр категорически отверг такую возможность.
  3. Допустит ли Петр штурм Мораннона? Дело в том,что допустимое правилами время штурмов кончалось. Фарин произнес что-то невнятное, что скорее можно было истрактовать как "да", чем как "нет".Что мы и сделали.

Я быстро послал Щорса поднимать Изенгард, а сам кинулся поднимать Гондор. В итоге Гондор поднялся, Изенгард — большей частью, но не весь (уже разгоралась грызня между орками и с позволения сказать людьми). Рохан и Дунланд поднять не удалось. Однако, Мораннон был осажден. Так началась практически непрерывная и возобновлявшаяся каждый день Осада, снять которую Врагу удалось лишь в самом конце Игры. Потихоньку смеркалось, было понятно, что неприступные стены (они и по-жизни были неприступными) сегодня уже не взять. Пришел Петр и снял осаду, т.к. осадное время вышло. Но моральная победа была достигнута. Мало того, что объединенную осаду организовал я,и я же ею командовал, так еще и Дважды Наместник всерьез предлагал мне (правда,за деньги) власть в Гондоре. В тот момент я эту власть не принял, ибо в условиях отсутствия Денетора и грибного самовластия, такая власть была бы слишком неустойчива. Гондорцы вернулись в Гондор, мы пошли к себе, но на пути нас ждало веселенькое известие, что назгулы захватили Изенгард. Остаток пути мы преодолели бегом. В условиях, когда жратва побираема, а палатки и рюкзаки обыскиваемы, захват лагеря — не шутка.

Над Изенгардом уже висела ночная тьма. Назгулов заметно не было. Первым делом я бросился к рюкзаку с сокровищницей. Рюкзак, сокровищница и моя личная жратва были не тронуты. Вторым актом проверили общекомандную тушенку и сгущенку. Они были на месте. Я облегченно вздохнул. Когда же до моего сознания дошло,что не хватает девиц и тех разгвоздяев, которые остались в городе, забив на мой приказ, я не стал возвращать свой облегченный вздох в себя обратно.

Мне не хочется цитировать навязчиво повторяемый после каждой главы рефрен Классика "ночью ничего интересного не произошло". У Классика эта фраза звучит с завидным постоянством и навевает воспоминания об отчетах. И, тем не менее, со смыслом этой фразы мне придется смириться. Той ночью действительно не происходило ничего такого, что можно было бы назвать интересным. Но на том, что происходило "неинтересного", притом крайне "неинтересного", мне придется остановить внимание читателя, иначе станут непонятны многие мои последующие психические реакции.

Ночь началось с того,что тутошний самый главный урод ("главный" в обоих возможных смыслах слова), коего на игре звали Мэйфур, а пожизненного имени коего я не помню, начал пытать меня вопросами, где и как его команде учиться файтингу. Попутно я узнал целую кучу совершенно ненужной мне информации, как то: Что команда их называется "Сердце Волка" (как это звучит на ахъенне, убейте, не помню. Помню только, что пытался запомнить через мнематическую ассоциацию с программой Corel Drow); что все они — ниеннисты; что очень хотят быть крутыми, как Моргиль; что главное на играх — это навал; что сами они на играх второй сезон и что нет ничего в этой жизни мудрее, чем песни Гакхана и Мартиэли. В начале я попытался образумить убогого и объяснить, что ниеннизм — это гибрид сатанизма с мексиканским телесериалом и сказками про Ленина, что Моргиль — далеко не лучший пример для подражания, а также в ярких и достойных саруманова красноречия словах выразил свое отношение к Гаковскому и Мартивскому "творчеству". Но посреди пламенной речи я понял, что собеседник невменяем, и при первой же возникающей паузе начинает повторять слово в слово все то, что говорил до того. Поняв бесцельность беседы с душевнобольным, я послал его на (далеко) и сказал, что во всяком случае ни я, ни мои знакомые в сотворении нового Моргиля, да еще и ниеннистского, участия принимать не будем.

Но тем ночь не кончилась. Пришли похищенные назгулом дунландские наемники, но пришли не по игре. Последующие часов пять у костра происходила внутрикомандная разборка на две основные темы: "кто больше урод", и "почему мы на каждой игре грыземся". Поверьте на слово, уже после получаса циклического обсуждения данных проблем у костра у меня сложилось устойчивое представление, что уроды — вся команда и желание набить для профилактики всем присутствующим морды. Мало того, помянутым Мэйфуром овладела навязчивая идея, что сейчас Рохан и Дунланд сговорились наутро вместе вынести Изенгард, и надо срочно договариваться с ЗБ и Тверью, т.к. они по-жизни знакомы. Этой идеей он с упорством шизофреника начал через каждые пять минут делиться со мной, пока я его опять же не послал.

Через ворота кто-то лазал, нормальную стражу убогим ниеннистам было все не наладить, периодически посреди лагеря вспыхивали потасовки с какими-то вылезавшими из темноты чужаками. Наконец, пришел Змей, злой как сто собак в одной будке,и начал всех строить, но не много в том преуспел и ушел. Я завалился спать и в ярких красках описал, что сделаю с тем, кто меня разбудит. Экспериментировать никто не стал.

ДЕНЬ ВТОРОЙ

Второй день начался с того, что меня разбудили какие-то голоса, потом в полусне представились вдруг Грибные и проплыла тоскливая мысль "Вот ходил бы я сейчас, как Грибной, и всяким уродам морду бил". От такой неожиданной мечты я и проснулся окончательно.

В самом деле, в лагере были трое гондорских рейнджеров. При входе в Изенгард их, как водится, разоружили, и теперь они сидели у костра и что-то обсуждали с моими получеловеками. Я взял свой посох и вылез из палатки. Утро всегда было для меня тяжелым временем суток. Это странно, особенно если учесть, что я непьющий, но почти каждое утро я чувствую себя так, словно праздновал всю прошедшую ночь. Говорят, это симптом старости, но у меня такое с детства. Короче, настроение у меня было утреннее, то есть самое скверное. Какое-то время мы мирно беседовали у костра, обсуждая всякие малозначительные темы,а потом вдруг трое гондорцев без всякого повода кинулись истреблять моих орков.

Оружие у них при входе в город забрали, но беда в том, что в самом Изенгарде оружие валялось где попало, и вооружиться проблемы не составляло. Известны две версии относительно того, что заставило доблестных фарамировцев учинить бессмысленное побоище. Первая состоит в том, что один просто подмигнул другому, а тот принял это за сигнал атаки. Второй вариант объяснения: их опоили каким-то зельем в Хараде, откуда они только что пришли, и в этом кроется причина их неадекватного поведения. Кстати, очевидцы говорят, что сцена опоения гондорцев харадским шаманом была просто великолепна. Зелье вызывало приступ бахвальства, а кто знает Джонни... Короче, об этом эпизоде игры расспрашивайте харадского шамана. Кроме того, грибные выдули весь тот смертельный яд, коим давеча чуть не отравили меня, но остались живы и здоровы. Сами они объясняли это так: "яд был растворен в пиве, пиво мы выпили, а весь яд — выплюнули".

Это было мое короткое лирическое отступление. А меж тем, гондорцы вырезали население Изенгарда. При этом Джонни поминутно интересовался у товарищей, нахрена они это делают. Я успел сообразить что к чему и начал защищаться посохом, но меня это не спасло. В итоге грибные перебили почти весь лагерь, но и сами были убиты. Самое удивительное, что получив мечом раз шесть, после боя я не только не чувствовал, но даже не помнил, куда именно я получил. Одним словом, грибные были гуманны, как никогда. По окончании боя грибные ушли в Гондор досыпать, а в нашем лагере решили, что, прежде чем идти в мертвятник, надо хотя бы позавтракать. Я тем временем ушел искать свой потеряный нож.

Настроение у меня стало подниматься, я порадовался, что имею теперь полное моральное право не играть. Когда же я вдобавок неожиданно быстро нашел нож, мне стало совсем хорошо. Погода была отличная, я перекусил какой-то консервой, кстати отнюдь не своей, и до того пришел в хорошее расположение духа, что даже при случае готов был поиграть еще. Как раз в этот момент пришел Петр. В общих чертах он уже знал, что тут произошло, но тщательно разузнал подробности. В результате он вынес вердикт: все живы, недавнее приключение приснилось в кошмарном сне, в результате чего моральное состояние упало и половина хитов слетела. Единственным помершим оказался один урук, поторопившийся уйти в мертвятник. Видимо, когда ему приснились грибные, бедняга от такого ужаса получил разрыв сердца. Гондорским же рейнджерам, как ни удивительно, их гибель была засчитана как истинная.

Чем объяснить наше спасение? Внимательный читатель уже наверняка догадался. Правильно! Гондорские рейнджеры нарушили принцип Кольцевой Географии. Ну нельзя прийти прямиком из Харада в Изенгард! А, поскольку Кольцевую Географию в первые два дня нарушали все и постоянно, то у мастеров были широчайшие возможности онулировать все игровые действия, вредные по их мнению для сюжета Игры. Итак, мы остались живы и продолжали игру, что, впрочем, ничуть не испортило мне продолжавшего улучшаться настроения.

Петра я угостил консервой, опять же не своей (своих у меня не было), и мы сели очиповывать доставаемую из тайников тушенку и сгусченку в качестве игровых продуктов. Орки отожрались на "усиленном рационе" и восстановили хиты. Потом Петр ушел, пришла Вельда, подкрепилась, и стала объяснять мне все тонкости моих интригв Рохане, пересказывать притчи и истории, которые там по моему наущению рассказывают сказители и т.д. Вероятно, это довольно интересно, но так как эти саги мне в итоге не пригодились, никакого политического результата на игре не имели, да вдобавок я их не очень хорошо помню, то перессказывать их не буду. Может быть, это сделают мастера: в конце концов все эти интриги — детище их, а не моей, мысли. Я уже тогда предчуствовал, что игра будет делаться на военной силе, и не сильно заморачивался. Из всего мной услышанного важным был только один момент: казной в Рохане заправляет мой агент, вследствие чего казны в Рохане почти не осталось. На этом основании я попытался вытребовать себе в Изенгард дополнительные средства, но Вельда как то ушла от этого разговора.

Тем временем мои урук-хэй восстановили силы и со скуки рвались в бой, притом на Гондор. Мне не нужны были проблемы с Гондором: ни с грибными, не с бывшими хирдовцами. С другой стороны, рядом был Рохан. Туда я их и отправил. Расчет был прост: или они убъют Йомера, что меня вполне устраивало, или Эломир надает им по башне, что меня, может быть, не устраивало как Сарумана, но очень бы порадовало по-жизни. К тому же я в любом случае хотел себе коня, на что я этой шайке и намекнул.

Я в это время узнал, что-де в Хараде делают антиназгульские клинки. Более точные разведданные показали, что могут делать, но не делают за неимением серебра. Я здраво рассудил, что чары навести я смогу во всяком случае не хуже их, была бы руда, и дал нашему рудокопу задание отыскать серебряную руду. У него долго не получалось: кубики не выпадали, но, после трех хождений к Петру с перерывами в полчаса руда была нашей.

Вернулись орки-диверсанты довольно быстро. На свое счастье с отрядом Йомера они не столкнулись.Какую-то стоянку разграбили. Деньги оставили себе, но коня за эту их вылазку Петр мне обещал (так и не отдал!!). Тут пришла Элхе и заявила, что все участвовавшие в походе орки жестоко заболели, хиты у них опустились в ноль, и такую болезнь даже я лечить не умею, и мне надо около часа думать. Заразных болезных заперли в специально отведенной палатке, поставили стражу, чтоб они не вылезали, а я удалился в Ортханк отыгрывать думание и заснул.

Проснулся я через час, или около того. Такой способ отыгрывать думание Элхе злобно не засчитала и отправила меня смотреть в палантир, собирать травы и прочим образом имитировать безнадежно угасшую мысль. Но позаниматься всем этим спокойно мне не дали. Пришел Щорс с готовой кучей свежих идей; пришел Волк, рассказывая, что назгулы за его голову объявили награду, и что с назгульем пора кончать. Всех их надо было принять в Ортханке. Притом еще надо было успеть отковать и засертифицировать антиназгульский клинок из с таким трудом добытого серебра. Только ушел Волк с моим напутствием поднимать на войну Дунланд, как на бродах Изена затрубили рога рохирримов, и Йомер с самых бродов стал кликать меня на переговоры.

Пока я шел к Бродам, попутно мне удалось-таки нарвать кой-какой травы для лечения моих орков. Йомер попытался меня укорить, что-де веду себя не по-соседски, но я развеял его сомнения, рассказав, что мы видели ватагу мордорских орков, прошедших через наши земли и вторгшихся в Рохан. Не знаю, поверил ли Эломир, но Йомер должен был поверить. Естественно, я призвал его к походу на Минас Моргул, но он так упорно ссылался на отсутствие приказа от Теодена, что становилось ясно: на Минас Моргул он с нами не пойдет.

Вернувшись, я полечил орков, и они начали восстанавливаться. Кстати, в это же время от Элхе я узнал, чем, собственно, они страдали. Оказалось, что во время похода заполучили сифилис на память о роханских воительницах.

С этого момента события стали развиваться все быстрее. Волк привел армию дунландцев. Почти одновременно с другой стороны подошли уже хорошо нам знакомые гондорцы,правда в значительно расширевшемся составе. Почувствовав, что такой шанс упускать нельзя, я взобрался на высокую и мощную изенгардскую стену и произнес оттуда пламенную речь о том, что пришел час покончить с гнездовьем Тьмы и истребить исчадий Мрака в самом их логове. Голос у меня поставлен хорошо — бывало, на митингах без мегафона справлялся. Речь мою, наверно, если не на половину, то, по крайней мере,на треть полигона слышно было. Одним словом, отыграл Сарумана, как мог. Народ воодушевился, орки спешно долечились сгусченкой и тушенкой, и соединенная армия Гондора, Изенгарда и Дунланда выступила в знаменитый поход на Минас Моргул.

На этот раз мы двинулись в полном соответствии с принципами Кольцевой Географии кружным путем через весь полигон, то есть дважды переходя ручей, служивший первый раз Изеном, а второй — Андуином.

Первой моей мыслью было поднять все-таки Рохан. Едва перейдя Изен мы как раз в Рохане и оказалось, но здесь было тихо и пустынно. Основная часть рохирримов так и не заехала,и в Рохане обреталась лишь Йомерская шайка. Уже стало понятно, что без приказа Теодена Йомер в поход не пойдет. Не помогла даже переданная ему чуть ли не из рук в руки Дважды Наместником Красная Стрела. Джамир (дунландская региональщица) утверждала, что сыграть Теодена по информационке может лишь Генрик или, в крайнем случае, Вельда. Время шло, по ходу общения с рохирримами его ушло и так слишком много. Я кинулся искать Светлый Мертвятник, находившийся по слухам, где-то между Роханом и Гондором, но прежде, чем я его нашел, я уже получил достоверную информацию, что никого из искомых мастеров там нет. По ходу путешествия успел излечить некую гондорскую леди (позже выяснилось, что сие была гондорская целительница), коей кто-то недобрый выковырил глазки — не иначе орков работа. Сколь мне известно, сие чудо опять же подняло в Гондоре рейтинг Главы Белого Совета.

А я, меж тем, так и не обретя Теодена, спешил к войску. Разношерстная компания могла без чуткого руководства затеять междуусобицу в любой момент. К счастью этого не произошло. Гондорско-дунландско-изенгардское воинство вновь поднялось и через Гондор двинулось на Штурм Мордора.

В этот момент внезапно объявился кто-то из мастеров (уже не помню, Вельда ли, Змей ли), и была провозглашена ошеломляющая новинка Кольцевой Географии: в Мордор можно идти только через Мораннон. Новость было потрясная: сколько я знаю Первоисточник, кратчайший путь из Гондора в Мордор лежал через Моргульскую Долину и Минас Моргул, который я, собственно, и собирался штурмовать. Осаждать в лоб неприступный Мораннон во второй раз у меня не было ни малейшего желания. Но мастера уверенно утверждали,что это единственный способ воевать с Мордором. Реальная география самого полигона свидетельствовала скорее в подтверждение их слов: попасть в Моргульскую долину из Гондора можно было только пройдя мимо Мораннона.

Под непоколебимым мастерским произволом я был вынужден вести армию к Мораннону. Так началась Вторая Осада. Довольно скоро стало понятно, что осаданичего не даст. Гондорцы перестреливались с мораннонскими орками из лука. Назгулье замогильными воплями пугало войско, я по мере сил пугал назгулье, успевая одновременно лечить раненых. Темные иногда насылали безумие на кого-нибудь из осаждающих, и тот начинал рубить своих. Одним словом,было ясно,что Осада Мораннона — это не процесс, а состояние. Я продолжал негодовать, что нельзя идти прямиком в Минас Моргул, тем более, что Петр в свое время утверждал обратное. Объявили stop-time до прихода Петра, потом его отменили, потом (по моему настоятельному требованию) опять объявили, и я пошел искать Петра в Темный Мертвятник. На пол-дороги меня остановило известие, что Петр уже в Моранноне и вот-вот снимет stop-time. Когда я прибежал обратно, Петр недоуменно посмотрел сквозь меня и изрек: "не вижу здесь Сарумана". Как выяснилось, причина столь безапеляционного высказывания крылась в том, что "человек в камуфле — это не Саруман". В самом деле, в тот момент,когда я произносил свою знаменитую речь со стен Изенгарда, белой хламиды на мне не было, а после этого надевать ее было некогда. Щорс, правда, предупреждал меня, неразумного...

Теперь ситуация была такая: stop-time снят, игра идет, я — не Саруман (т.е. Сарумана при армии нет!), а на Моргул действительно можно идти хоть сейчас. Трезво оценив ситуацию, я бегом бросился в Изенгард за прикидом, мучительно боясь, как бы мордорцы не вылезли из Ворот до моего возвращения. Естественно, передвигаясь вне игры, я не утрудил себя Кольцевой Географией. Марш-бросок до неблизкого Изенгарда и обратно, притом уже в хламиде, к бегу отнюдь не располагающей, дался мне порядочным напряжением физических и волевых усилий. Но я был вполне вознагражден — успел! То ли темные не сообразили, что stop-time снят,то ли не просекли, что меня нет (а без меня 3/4 войска от одних назгульских воплей бы разбежалось), но в тот момент, когда я появился у стен Мораннона в качестве полноправного Сарумана, осада находилась в том же вялотекущем состоянии.

Безмерно довольный своей удачей,я мгновенно снял осаду и повел соединенную армию на Минас Моргул, с самого начала бывший целью моих агрессивных устремлений. Непонявшие маневра неумные орки радостно заулюлюкали и начали орать что-то по их мнению подобающее случаю вслед уходящей армии. Но довольно быстро опомнились. Из Мораннона на назгульских "птичках" в Моргул полетело подкрепление. Перебить его по дороге не дали мастера: мол высоко летят.

Темное воинство встретило нас в теснине Кирит-Унгол. Теснина действительно была тесниной: поперек обнесенного веревкой коридора в ряд помещалось не больше пяти человек. Щитников (а это были, главным образом изенгардские орки) двинули вперед, глубже встали гондорские лучники, в арьергарде — дунландцы. На той стороне стояли орки и пара троллей с дубинами a la лориенки грибных. Замечу, что мы имели численное превосходство, а, главное, от моргульцев нас не отделяло никакой преграды. Я скомандовал "перед", но к моему изумлению, давешние "крутые файтера" и любители жесткого навала пробежали метра два и присели, прячась за щиты. Я не отношу себя к категории "крутых файтеров", но определенные представления о том, что такое навал, у меня имеются. После трех-четырех попыток поднять деморализованных уродов в атаку, я понял, что они не поднимутся. Ночное нытье на тему "мы приехали маньячить, а нам не дают" и нынешнее сидение защитами в момент штурма давали общую картину моральных уродов. У гондорцев же и дунландцев, где собрался куда как более достойный народ, не было щитов.

Сложилась парадоксальная ситуация: вместо стремительной атаки началось что-то вроде осады. Изенгардские орки после каждого приказа идти в атаку поднимались, делали шаг-другой и снова останавливались, ныкаясь за щитами, встретится с тролльской дубиной у них явно не было ни малейшего желания. Основные потери и у нас, и у моргульцев происходили в связи с непрерывной перестрелкой из луков. Но наши потери были больше: темные периодически насылали безумие, и новоявленный берсерк погибал под мечами собственных товарищей, нанося вдобавок иногда урон своим. В какой-то момент из лабиринта вылезла Шелоб. Шелоб в исполнении Змея и кого-то мной неопознанного,была просто великолепна! Сие склеенное из двух человек создание о восьми конечностях так натурально и с таким злобным шипением периодически вылезало из норы, что урук-хайи деморализовались окончательно. Оружие слабее -4 Шелоб не вредило вообще, а в нашей армии было, увы, только такое. Гигантский паук безнаказно жрал воинов Светлой Коалиции. Одна радость — таким образом склееная тварь не могла двигаться быстро.

Тем временем, у нас в тылу происходили события, едва не приведшие к полному краху нашего предприятия.Назгулица Джеролл собрала одну из трех орочьих ватаг (в Мордоре было 3 ватаги — мораннонская, моргульская и бродячая во главе с Джейн. Эту последнюю и привела Джеролл) и повела в тыл нашей армии. Подойди они тихо, мы бы погибли. В такой пестрой коалиции, где на одной стороне бились и гондорцы и урук-хайи, отличить сходу своих от чужих вряд ли кто был способен. Но назгулица издала знаменитый назгульский вопль. Это не посеяло паники, как она надеялась. В моем присутствии люди назгулья не боялись. Зато дунландский арьергард быстро развернулся и перебил всю орочью ватагу почти без потерь. Это произошло так быстро и спокойно, что ни моргульцы, ни урук-хайи этого момента просто не просекли. Удар с двух сторон не удался. Вскоре дунландцы вернулись, и штурм продолжился.

Так было отведена смертельная опастность, нависшая над нашей армией. Нечто подобное я помню на Второй Японии,когда осаждавшие крепость Моронао мятежники перебили всю зашедшую им в спину сегунскую армию, не снимая осады.

Однако, мне становилось понятно, что штурм постепенно захлебывается. Мы уже потеряли численное превосходство. Урук-хайи несли огромные потери из-за собственной же трусости: так и не вступая с врагом в прямое соприкосновение, они гибли от периодически насылаемого безумия. Насколько измотаны моргульцы мне видно не было. Но я уверен, пойди моргульцы в тот момент навалом, светлая армия была бы разгромлена. Но моргульцы тянули время, и, казалоcь, время работает на них. Я спешно послал Щорса поднимать пиратов Умбара.

Самое удивительное, что пираты пришли. Конечно, не сразу, но по игровым меркам довольно быстро. Умбарцы были многочисленны и на вид весьма свирепы. Я произнес перед ними речь, которую помню почти дословно:

— Вольный народ моря! Пришел час покончить с этим гнусным гнездовьем нечисти! Перед вами Минас Моргул. Сотни лет отсюда выползали отродья тьмы, чтобы убивать, насильничать и грабить по всему Средиземью. И все, что они награбили за эти сотни лет лежит здесь!!!

Как выяснилось умбарцы пришли, чтобы ударить нам в тыл. Но в тот момент, когда их вождь кинулся резать в спину осаждающих, он слишком тихо отдал команду своим. Умбарцы не среагировали в необходимый для этого момент, и в следующую секунду их вождь был мертв. Умбарцы поспешили предать "гнусного предателя" проклятью и потоптать его мертвое тело. Лишь одна какая-то женщина оплакивала его гибель. Официальная версия, что причиной такого поступка стало насылаемое назгульем безумие, устраивала всех.

Умбарские пираты так и не приняли участия в бою ни на нашей, ни на вражьей стороне. Но всех этих коллизий ни моргульцы, ни наш передовой авангард не знали. Все видели одно: в лице умбарских пиратов к нам пришло сильное подкрепление. Но я понимал, насколько ситуация неустойчива. За время штурмамы значительно продвинулись по ущелью. Шелоб временно уползла в логово доедать чей-то труп. Боеспособных оставалось всего несколько человек, вся остальная толпа светлых — убитые и раненые. Любая сколько-нибудь значительная атака темных — и светлая армия была бы смята. Тем более, что в Моргуле оставалось назгулье, а Шелоб могла вылезти в любой момент. Пираты выжидали, при успехе моргульцев, они вполне могли перекинуться на их сторону. Но сами моргульцы были уже смертельно измотаны. Ущелье удерживали лишь два орка и пара раненых троллей. Все висело на волоске.

И в этот момент за нашей спиной затрубили рога рохирримов. Йомер все-таки пришел! И при том привел не только рохирримов, но и либеннинцев.

Не вовремя вылезла Шелоб. У рохирримов было оружие на -4. Раненая тварь едва успела спастись в своем логове. Учить ребят из "Легенды" навалу не надо. На счет три измотанные передовые щитники прижались к стенам ущелья, а роханские щитники, разгоняясь на бегу, лавиной обрушились на врага и одним ударом смяли многострадальных моргульцев. Если в пешем строю можно отыграть конную лаву, то в тот момент рохирримы это сделали.

Я подозревал, что после взятия Кирит Унгола еще придется повозиться с самим Минас Моргулом. Но я ошибся: Минас Моргул был пуст. Когда я вошел в него (один!), все, что годится для грабежа, стало моей собственностью. Среди такового — чипы, какой-то свиток, деньги... Как оказалось, о возможности грабежа забыли даже умбарцы. Но дело тут было долгим, а меня ждали неотложные дела. Задачу грабежа Минас Моргулая возложил на Щорса, и, как показало будущее, он с этой задачей справился блестяще.

Итог штурма: Минас Моргул разрушен, весь гарнизон перебит. Шелоб тяжело ранена и зализывает раны. Один из назгулов развоплощен, двое других — бежали. Изенгардцы погибли почти все, Дунланд и Гондор понесли умеренные потери, преимущественно ранеными. Саруман, в моем лице, дважды ранен из лука — в руку и в грудь — что,впрочем, далеко не критично. Умбарские пираты в бой практически не вступили.

А теперь о тех неотложных делах, что не позволили мне спокойно насладиться зрелищем руин Моргула. Принц Йомер пришел штурмовать Минас Моргул не просто так, а с целью освободить Йовин, которую, говорят, назгулы уже начали присылать по частям. Но прежде, чем началась знаменитая атака йорлингов, Йомер получил информацию, что его сестра уже в Дунланде. Принц переменился в лице и едва не ушел с войсками в Дунланд. Мне стоило определенного труда убедить его, что Минас Моргул взять все-таки нужно, и полученная им информация является, вероятно, уловкой Врага. Теперь, когда крепость была взята, а Йовин в ней не оказалось, за Йомером нужен был глаз да глаз, иначе он мог натворить делов.

Первое, в чем его необходимо было убедить, так это в необходимости добить Мордор окончательно. Мне это почти удалось. Во всяком случае роханская армия двинулась не в Итилиен, а дальше в Мордор. Идея была проста — выйти к Мораннону с тыла и брать его не со стороны неприступных штурмовых стен, а просто вломившись через веревки. Сие, кстати, было санкционировано Петром.

Это была вершина триумфа. Посреди Мордора дефилировала роханская армия с принцом Йомером во главе, и Саруман, глава Белого Совета, шел вместе с победоносными войсками. Останавливать нас, собственно говоря, было некому. Из мордорцев уцелел лишь гарнизон Мораннона. Захоти я, у меня была бы возможность встретиться лицом к лицу с Сауроном в практически неохраняемом Барад Дуре!

Но, когда мы вышли к Мораннону, гарнизон там оказался весьма и весьма внушительный. Столкновение с ним, даже при отсутствии штурмовых стен, для роханской армии ничего хорошего не сулило. Это понял не только от природы осторожный Эломир, но даже я, при всем моем экстремистском состоянии духа. Тем не менее, на какое-то время восстановилось уже ставшее привычным состояние игры — осада Мораннона. Но Йомер довольно быстро выяснил, что Йовин в Моранноне нет, и увел армию. Как это объяснялось по игре, я не знаю. Учитывая, что выходили к Мораннону мы со стороны Мордора, единственное объяснение — что рохирримов через Мораннон просто пропустили насквозь!!! Мне было откровенно обидно уходить из уже разгромленного Мордора, но заставить Йомера поменять решение мне бы не удалось. А отпускать роханского принца одного было крайне опасно, резня в Дунланде была мне не нужна абсолютно. Так началось наше путешествие в Дунланд.

В Дунланд мы шли в полном соответствии с принципами Кольцевой Географии. Но только когда мы уже миновали Гондор,маленько там отдохнув, мне предстала вся грандиозность хитрого мастерского замысла. Оказывается, не только из Харада в Изенгард надо было ходить через весь полигон, но даже, передвигаясь уже по самому Рохану, необходимо было делать громаднейший крюк. То есть География на Игре была даже не Кольцевой, а Двукольцевой. Так что до Дунланда мы уже от развалин Минас Тирита добирались не меньше минут двадцати. Однако же добрались.

Дунланд стоял двумя племенами — Племя Волка и Племя Зверя (не путать с харадским Племенем Зверя). При этом, если Племя Волка еще как-то можно было найти, то Племя Зверя найти было практически невозможно не только по игре, но и по жизни. Сначала мы вышли, естественно, к Племени Волка. Сам Волк к тому времени уже уехал, но племя продолжало именоваться именно таким образом. (Замечу в скобках, что Дунланд, за недостатком информации в Первоисточнике, моделировали по образцу североамериканских индейцев.). У рохирримов к этому времени все кони переломали ноги, и роханская армия добралась до стоянки сего племени уже пешком, да притом едва не утонула в болотах. Вот был бы конец для героев штурма Моргульской крепости!

Здесь произошли переговоры, в результате которых выяснилось, что Йовин действительно в Дунланде, но не в качестве пленницы, а в качестве гостьи. Притом, в другом племени. Туда послали гонцов. Вскоре появился представитель Племени Зверя и согласился провести на свою стоянку одного безоружного роханца. Йомер пошел, но явно опасался засады и попросил меня (!!!) пойти вместе с ним. До чего, блин, возросло доверие! Впрочем, я все равно идти собирался, да против моего присутствия дунландцы и не возражали.

Пока мы шли тайными тропами к поселению Племени Зверя, я вполне смог оценить всю степень его законсперированности. Там действительно обнаружилась Йовин, которую я быстренько излечил от Дыхания Мрака, а Йомер с выражениями глубочайшей радости повел в Рохан. Надо сказать, что Петр на следующий день весьма возмущался столь халявным излечением такой тяжелой болезни.

Уже сильно позже, в самом конце игры, я получил информацию (впрочем, исключительно неигровую) объяснявшую все интригу назгулья с похищением Йовин. Йовин действительно была похищена назгулицей Джеролл в первый же день игры, сразу же после разгрома мордорцами Минас Тирита. После этого Король-Чародей все время летал над Роханом с сбрасывал с высоты своего полета записки для Йомера: мол хочешь увидеть сестру живой — приходи один в Минас Моргулу. К письмам прилагались сначала отрубленные пальчики роханской горе-воительницы, а потом и целая кисть руки. Йомер пошел искать Теодена. Теодена на игре на тот момент не было, и Эломир, так же как и я в свое время, пошел обретать Теодена в лице Генрика. В отличие от меня, он Генрика нашел. Теоден в лице Генрика оказался непротив повоевать с Мордором. Но когда Йомер уже едва не пошел воевать, пришла Вельда и категорически запретила. Такая категоричность не делает ей чести как мастеру. В итоге Йомер, мучительно разрывающийся между братской любовью и заботами о судьбах роханской страны, не пошел ни "один к Минас Моргулу", ни даже в составе всей нашей объединенной коалиции. Грэм в итоге круто обломался.

Это был не единственный облом Грэма. Второй состоял в полной утрате контроля над Харадом. Как было уже говорено, я ходил в Харад в первый же день игры вешать харадримам и харадримкам на уши крепкосоленую лапшу. Может, мне это удалось не вполне, но какие-то зерна я заронил. Следом пришел Одинокий Волк, личный враг назгулья, и стал готовить всеобщий союз против Минас Моргула, включавший (!) и Харад тоже. В итоге он настолько заморочил народ,что когда явился назгул и категорически потребовал Волка убить, то Волк имел нахальство призвать харадримов наоборот порешить назгула. Итогом конфликта стала гражданская война в Хараде, в коей резне погибло практически все население. Таким образом, Мордор потерял наиболее естественного союзника перед знаменитым штурмом Минас Моргула.

Когда начался сей знаменитый поход, доблестные воители рохирримы вместе с неменее доблестными либеннинцами сидели на правом (реально — левом, короче — "светлом") берегу Великого Андуина и с наслаждением слушали грохот бушевавшей у Минас Моргула битвы. У Моргула начался крик и лязг. "Изенгард пошел!",— подумали доблестные рохирримы и либеннинцы, представляя, как сейчас где-то далеко одни гнусные орки режут других гнусных орков. Лязг постепенно смолк. "Изенгард полег!", — догадались прозорливые рохирримы и выпили с прозорливыми лебеннинцами за упокой души изенгардских орков. В Моргульской долине снова поднялся лязг и гвалт. "Дунланд пошел!",— подумали мудрые рохирримы, представляя как орки, тролли и дунландцы истребляют друг друга. Шум снова смолк. "Дунланд полег!",— решили хитрые рохирримы и снова выпили с либеннинцами, теперь уже за упокой души соседей-дунландцев. В Кирит-Унголе опать зашумели. "Наверно, Гондор пошел!", — насторожились верные рохирримы. Шум снова смолкал. "Гондор полег!",— огорчились честно неуспевшие рохирримы и выпили с честными либеннинцами за славную память героических гондорцев. Но тут опять начался шум. "Нешто, Умбар пошел?!",— подивились догадливые рохирримы и, вместе со славными либеннинцами, поелику пить за вечный покой умбарских пиратов все равно уже было нечего, пошли посмотреть, чего деется и добить оставшихся. Поскольку моих орков живьем они уже не застали,то разделались хотя бы с моргульскими.

Король-Чародей, тем временем, уже вполне сломил Йовин и сделал из нее надежную шпионку Мордора. Теперь ее пора было вернуть в Рохан. Но Король был не прост! Йовин отпустили в Дунланде, а Йомеру, уже чуть ли не в момент начала штурма, доставили записку: мол, Йовин в Дунланде, и там с ней весьма плохо обращаются. Йомер, как уже говорилось, в лице, конечно, переменился, но позволил мне себя уговорить, что это — коварная деза Врага. Когда же выяснилось, что Йовин действительно в Дунланде, для Короля было уже все равно поздно: даже если бы роханцы и решили, что вынесли Минас Моргул зря, то восстанавливать его все равно бы не стали!

Грэм горевал и сокрушался, что все его интриги пошли прахом из-за того, что Эломир ни хрена не отыгрывает Йомера. Но дажев качестве шпионки Йовин Мордору толком не послужила. Отчасти это можно объяснить тем, что в Рохане не было особых тайн, отчасти же тем, что после моего лечения Йовин имела все основания считать себя исцеленной и от назгульского внушения тоже.

Итак, вернусь к тому моменту, когда офигенно довольный Йомер, нашедший, наконец, сестру, уходил из дружественного и союзного Дунланда. Доверие его ко мне выросло до такой степени, что он даже обещал пригласить на Роханский Совет. Впрочем, так и не пригласил (может Совет не состоялся?). Я же вернулся в Изенгард.

Тут меня,однако, не оставили в покое. Во-первых, какой-то менестрельствующей девице из Рохана были потребны мои сказки, и она приходила по мою душу целых два раза. Сказок я не знал и вообще на тот момент уже был крайне не расположен. Во вторых варгам неприменно хотелось оборачиваться людьми. Пришлось советываться с Петром. В результате выяснилось, что ничем не могу быть полезен, разве что могу научить читать, писать и объясняться на всеобщем (до той поры они разговаривали только на своем собственном и на Темном наречиях). Но таким вещам учиться было ломы варгам.

Вечером второго дня снялись и уехали в Питер Волк и харадримы. К ночи Харада уже не существовало.

Темнело. Оставаться в Изенгарде крайне не хотелось: сыт был по горло прошлой ночью. Я категорически решил уйти спать или в Рохан, или на Мастерку, или в Дунланд. В итоге Глюк Сарумана был оставлен в Ортханке, а сам я вне игры ушел со Щорсом в Дунланд, где обретался частью знакомый, частью просто неплохой народ.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Проснулся я одним из первых, хотя отнюдь не в ранний час, выспавшийся, но замерзший, аки собака. Ибо приехал без спальника: сам себе злобный деревянный буратино. И сперва, естественно, кинулся к костру, благо тот уже был разведен, а потом пилить дрова. Тут на меня накатили адлерские воспоминания, касающихся двух основных моментов, а именно:

  1. как же там тепло, а здесь — холодно! и
  2. зато как же приятно пилить сосну по сравнению с лохом!

Кто никогда в жизни не пилил лох — советую: целая куча незабываемых впечатлений. Потом была жратва и неигровые беседы о политике, религии и традиционализме, а так же обсуждение героических планов местного шамана исцелить Йовин, при это погибнув, а в следующей жизни сосватать какую-нибудь роханскую деву и на свадебном пиру замочить принца Йомера. Одним словом, тутошний шаман был с фантазией. Кроме того, рассказывали веселые истории о том, что ночью грибные-де обещали вырезать Изенгард, но при этом предупреждали, что могут перепутать. В итоге ночью ВСЕ(!!!) лагеря кроме нашего шифровались, гасили костры и чуть не дрожали со страха. Думаю, что сия рассказка, конечно, дюже преувеличена. Уверен, что ни Тверь в Моранноне, ни легендовцы в Рохане, ни Петр в Мастерятнике костров по этому поводу не гасили. Однако, в каждой байке есть доля истины — по полигону действительно пронеслась волна паники. Отсюда мораль: Грибных, при всей моей к ним антипатии, легко понять. Если на играх развелась такая прорва трусливых уродов, то издеваться над ними — право любого желающего. Да и Маклауд при личном с ним знакомстве вызывает существенно больше симпатии, чем благородные рыцари, что зарываются с головой в лесную подстилку при одном слухе об оного помянутого Маклауда появлении на полигоне. Кстати, с первого же дня вопрос о наличии или отсутствии Дональда на игре вызывал горячие споры. Одни клялись, что видели его своими глазами, другие — что его на полигоне нет. Меня эта проблема занимала мало, но лишний раз попугать кого-нибудь рассказами о Маклауде я люблю. В итоге к вечеру третьего дня безусловным образом выяснилось-таки, что Маклауд на игре ЕСТЬ. Как ему удалось совершенно не проявить себя в течение двух дней, и главное — трех ночей, ума не приложу.

Наконец, я решил, что уже не утро, а вполне себе день, и пошел узнавать всякие новости и будоражить умы народные. Изенгард завтракал. Там ничего интересного не произошло: грибные либо не нашли, либо им вообще было ломы. Жаль, искренне жаль. Из Изенгарда я пошел в Гондор прямым путем, т.е. не переходя ручей.

Гондор частью спал, частью пребывал в том традиционном состоянии, в каковом игровые стоянки пребывают по утрам традиционно. Народ в Гондоре совершенно поменялся. Ни Дважды Наместника, ни Джонни небыло. Посреди разгромленного полтора месяца назад (т.е.в первый день игры: месяц в день) и так и не отстроенного Минас Тирита стоял Сэм безо всякого прикида, то есть (в рамках игры) совершенно голый Правитель Денетор, и рубил дрова. Появление кудесника Сарумана отнюдь не смутило Правителя. Свои странные действия Денетор объяснил следующим образом:

— Сижу в тронном зале. И все думаю: "хочу быть королем! Хочу быть королем!". А нельзя, нехорошо. До того издергаюсь, что выбегу во двор, схвачу топор и сублемирую.

Гондорские леди в какой-то момент догадались, в каком виде предстает Правитель перед Магом и принесли Денетору плащ. В ходе интересного и полезного разговора я кратко рассказал Правителю о коварных планах Серого Маньяка посадить на гондорский трон северного бродягу. Было решено, что допускать такого безорбузия категорически нельзя. В результате Денетор распорядился подыскать меч подревнее, сломать его пополам и повесить над троном, дабы все знали, что Андрил находится в Тронном Зала, а всякий, кто притащит "другой Андрил" есть никак не Король, а лживый самозванец.

После этого разговора, я покопался в остатках минас-тиритской библиотеки, почитал пророчества, побеседовал с той самой леди, которуй давеча восстанавливал утраченные ею глазки, и в результате убедился, что вредные басни о скором возвращении Короля, увы, еще живы и исповедуются определенной частью гондорского населения.

Из Гондора я отправился в Рохан. Где-то между Роханом и Гондором располагалась стоянка грибных. Еще вчера они были гондорцами. Сегодня они уже были непонятно кем, и вообще не факт, что были в игре. В крайнем случае к концу дня, после прорыва осады, они уже точно были на стороне темных. Стоянка спала, я застал здесь только Видгри, памятного мне еще по временам Старого Вальтама. Но Видгри был явно вне игры и только пытался выяснить, не мусульманин ли я часом по жизни.

Роханские поля были традиционно пусты и заброшены. Водной из пустующих деревенек болтался какой-то безумный, мычал и рычал. Узнав у местной региональщицы, что никаких игровых ценностей в деревне нет, я уж было собрался уходить, как невдалеке показалась тройка назгулов. Иметь с ними дела у меня охоты не было, и мне пришлось изрядно попрятаться. Назгулье миновало, и я спокойно ушел к себе в Изенгард через броды Изена.

Спустя определенный промежуток времени я снова отправился в Рохан. Притом не один. Ко мне в спутники напросился заехавший ночью на игру Динальф. Как его звали по игре я не помню. Возражений у меня не было: сколь знаю, Динальф — человек приличный, хотя и состоял в свое время в Аватаре. Рохан был переполнен народом. Утром третьего дня, наконец, появился Теоден (Тулкас), его сын Теодред и, главное, основная роханская армия (Утгард). Теодена на новый поход против Мордора я сподвиг довольно легко. Но потрудиться в Рохане пришлось, всем было дело до Сарумана: пришлось исцелять того безумного, которого я давеча видел в опустевшей деревне, потом пристали гостившие здесь гондорские дамы с их сложными и запутанными на мастерские квенты любовными интригами (едва от них отвязался!), потом пришлось поработать переводчиком между варгами и принцессой Йовин. Единственного, чего тут было полезного — это дунландские послы. Можно было организовать военный союз, если бы Теоден согласился отдать какую-то рохирримку замуж за сына дунландского вождя. Но Теоден, хотя и признавал заслугии доблесть дунландцев, неуместно уперся. Послы ушли. Рохан начал готовиться к походу. Я пошел будоражить Дунланд, но не преуспел: дунландцы оскорбились из-за отказа и выдвигали свадьбу сына их вождя в качестве неприменного условия участия в походе.Вернувшись в Рохан, я понял,что свадьбу справлять уже некогда: рохирримы уже выступали.

Поскольку драться в одном строю с орками роханцы отказывались категорически несмотря на все мои проповеди о природе Добра и терпимости к исправляющимся оркам, было принято решение, что когда роханцы и гондорцы подойдут к Мораннону с тыла, изенгардские орки отвлекут мордорцев имитацией лобовой атаки. Я, опять-таки вместе с Динальфом, пошел отдать приказ урук-хайям, уже приведенным в состояние боевой готовности, выступать. Но (бывает же такой маразм!) заблудился. В итоге я решил, что так даже лучше: пускай у меня останется резерв на крайний случай. Когда я вернулся в Рохан, часть армии уже ушла в направлении Гондора, а вторая половина с Теоденом во главе, готова была выступить. Йомер попытался отговорить меня от опрометчивого, на его взгляд, похода, но тчетно. Во-первых не для того я поход затеял, чтобы его прекращать, а во-вторых все равно было поздняк метаться.

Итак, мы выступили. По пути я пророчествовал о скорой гибели Мордора, выдавая показавшееся на небе Солнце за знамение, а также клеймил позором Гэндальфа Серого-как-штаны-пожарника, прозванного так как за свои интеллектуальные способности, так и за умение находиться далеко от места, где светлые сталкиваются с темными. В итоге Серый Фанатик был заглумлен и опозорен, а разговор плавно перешел на то, кто такие пожарники, и то, что в Хоббитании пожарные команды стали неплохой школой для юношества, не достигшего воинского возраста.

Гондор подниматьне пришлось, гондорцы тронулись в поход легко. На переправе через Андуин случилось первое непредвиденное обстоятельство. В ручье, рядом с переправой и чуть выше по течению, по пояс в холодной воде стояли двое, по всей видимости из Грибных, один из которых кричал, "мне двести лет!" и проповедовал пацифизм и непротивление злу насилием, а второй, вооруженный нехилой лориенкой грозил проходившей по мосту объединенной гондорско-роханской армии. Армия огрызалась, но проходила. Мне стало интересно, а завел разговор с "пацифистом".

Содержание разговора помню плохо, но закончился он к обоюдному удовлетворению. Меж тем мы подошли к Мораннону. Я предполагал вести войска через Моргульскую Долину и взять Мораннон с тыла: через веревки, а не со стороны осадной стены. В сем разумном стремлении я, естественно, оперался на вчерашнее разрешение Петра. Не тут-то было! У мастерской группы начался очередной тяжелый приступ шизофрении, т.е. плюорализма в рамках отдельно взятой головы. Приступ привел к новому мнению, что Мораннон, де, заперт с обеих сторон, и как бы мы не заходили, штурмовать все равно придется штурмовую стену. Здрасьте, пожалуйста! Затем мы вчера весь день под Минас Моргулом потели! Короче, начался третья (ато и четвертая) за игру осада Мораннона. Воистину "кушать надо или пять раз в день, или один — но тогда весь день!". Прошу достопочтенного читателя отметить, что, хотя с точки зрения игровой реальности, все осады организовывал Саруман, но я,как игрок, спровоцировал только первую. Все остальное — результат неадекватного насилия безумствующей мастерской группы.

В первый момент мораннонцы попытались контратаковать и даже внесли в ряды наши определенное смятение. В какой-то момент светлое воинство едва не было загнано в речную низину. Но ситуация быстро переломилась, эффект внезапности был утрачен, и вышедшие из Черных Врат воители поплатились за свою опрометчивость. Восстановился status quo: темные больше не высовывались, мы не могли взять Врата. Началась стандартная перестрелка из луков, кидание камней (т.е. мешков с травой) со стен и мелкая возня с помощью копий. Петра не было. Это было трагично. Присутствующие Вельда, Генрик (Генрика я видел первый и последний раз за игру) и Джамир скорее способствовали усугублению ситуации, нежели ее разрешению. Теоден, да и Фарамир (в смысле Ааз, а не тот, который играл назгула) выглядели довольно растерянно и явно не имели плана действий. Я — тоже. Да и какой мог быть план, если Вельда то кричала, что Ворота не берутся вообще, то — что они выносятся намагиченным тараном, то — что таран надо обжигать по жизни... Заметте при этом, что меня не загрузили подробно не только на лекарство (о чем я уже писал. Отсюда — все мои нахальные экспромты), но и на боевую магию, которая нонче понадобилась! При это еще следует помнить: все это происходит во время осады, да еще и под Тенью. Поминутно меня умоляют спасти раненных, при этом многие при смерти. Их ко мне не приносят, нужно ходить самому. Над осаждающими парит назгулье в лице Грэма и Берегонда. Назгулье надо отгонять. Стоит мне чуть отойти, как назгулье начинает орать, и войско в панике бежит. Назгулы того и гляди начнут пикировать и резать бегущих в спину. Не боятся наши воители назгулов только если я нахожусь от них в пяти метрах. Представили? Правильно! Авангард умоляет удти впереди, прячась за их щитами. Как только я это делаю, кто-нибудь из назгулья залетает в глубокие тылы и начинает гадить там. Я кидаюсь туда. Без прикрытия остается авангард (который, кстати, никуда не наступает, а героически стоит неподвижно, зато почти прямо под воротами). Назгулов много, а я — один! При этом постоянно меня требуют к раненым и умирающим. И все это под постоянным обстрелом из луков со стен! На время вместо себя я подставил Динальфа: напустил на всех иллюзию, что он — это я, а я — это он. Чтобы стреляли по нему. Отыгрыш элементарный: просто на время поменялись ролями. Но не на долго. Я словил стрелу, то есть по игре это он в моем обличии словил стрелу. После этого иллюзия стала бессмысленна и каждый вернулся в свою нормальную роль. Я снова взялся вдохновлять, ободрять и лечить (в первую очередь пострадавшего от моих интриг Динальфа). Разумеется все мои силы уходят на эту деятельность, думать над стратегией мне критически некогда. Впрочем, все по порядку.

В самом начале Вельда категорически заявила, что без магии Ворота не взломать. Я, естественно, стал заниматься описанными уже проблемами. Проходит "интервал дельта-тау" (как сказал бы Классик, цитируя, если ему верить, некоего Сергея Шилова). Вельда возмущается, что Ворота никто не штурмует.

— Блин, — ругательски ругаюсь я. — Сама же сказала "без магии не берутся"!

— Блин,— ругательски ругается Вельда. — А ты тогда на что?! Ты Саруман или нет?!!

— Блин!!! — начинаю ругательски ругаться я снова.

Но Вельда опять ушла, и только равнодушно-довольный всем происходящим Генрик отстраненно наблюдает, ни во что не вмешивается и ни на кого ругательски не ругается.

Объясню, объясню тебе, любезный читатель,что хотел сказать я Вельде, кроме как "блин", ругательски ругаясь, в тот момент, когда она ушла. Ахотел я сказать, что я САРУМАН, а не Гэндальф ни разу (если кто забыл). Нету у меня, нету магии НА ВЫШИБАНИЕ ВОРОТ. Я не дуболом! Я не вышибала! Я не ношу на пальце Кольцо Огня! Я не кидаюсь шишками в троллей! (Кстати, троллиные морды опять замаячили на стенах. Мало им что ли вчерашнего?). Я не дерусь с балрогами по пещерам! Короче, ломать ворота — не моя профессия.

Когда Петр грузил меня на предмет магии, мои способности в общих чертах были оговорены. Среди них таковые: иллюзии, внушение, лечение, тонкая работа с волей и памятью, изменение собственного обличия, наконец, делание хитрых и навороченных артефактов (типа того же Кольца Безвластия). Ни о каких шумелках, бабахалках и прочих дешевых штучках a la Гэндальф для крушения ворот и устраивания феерверков из столетних дубов и речи не шло!

Туор напомнил мне, что в Ортханке специально для подобных деяний мне оставлены петарды. Я в самом деле вспомнил, что в Ортханке со вчерашнего вечера валялась какая-то инородная коробка, назначение коей мне никто не удосужился объяснить. Спасибо, дорогой, утешил! Вот сейчас все брошу и побегу за петардами в Ортханк!

Я продолжал носиться как угорелый между тылами и авангардом, отгоняя назгулей, укрепляя волю бойцов и леча раненных. Динальф неотступно следовал за мной и пытался убедить не рисковать так под стрелами. Я делал все, чтобы удержать осаду до прихода Петра в условиях полного мастерского дауна. Меж тем светлую вельдину голову посетила новая оригинальная мысля: "нехай откуют таран, а Саруманего закастует". Ладно, нашли бревно под таран. Понесли. Опять Вельда: "Вы чего?! Это не таран. Таран надо отковать кузнецу. Надо соорудить кузницу!". Ага, во время штурма. Свежая идея! Что делать, выискали гондорского кузнеца, быстренько отыграли разжигание кузни. Кузнец постучал молотом, я помедитировал над бревном. Все отлично, встали, понесли... Опять, откуда ни возьмись, появляется Вельда (уж вроде пропала же!). И что вы думаете она говорит? Ни за что не догадаешься, дорогой читатель! Разве только в тексте подсмотришь (но тогда не интересно тебе загадки загадывать). А говорит она вот что: у тарана надо конец на реальном костре обжечь, чтоб это вправду таран был!

Заметь читатель, какие вежливые, терпеливые, галантные, можно сказать, джентельмены собрались на "Войне Кольца", называемой также "РХями-2000"! Ни сейчас, ни даже в тот острый, откровенно скажу, момент ни я, ни ковавший таран кузнец, ни гондорцы, ни прочие рохирримы не выразили свои мысли и чувства в подобающих им (мыслям и чувствам) экспрессивных выражениях. Их (мысли и чувсва) выразили лишь наши взгляды, но до того, видимо, красноречиво, что Вельда не стала настаивать на обжигании тарана на реальном костре посреди штурма. Перешли ко второй части программы — закастовке тарана. Я уже писал, что закастовывать тараны — ну ни разу не моя специальность.Не люблю. Не умею. Но как говорил один любимый Эломиром персонаж из книжки Анджея Сапковского (ДУРАЦКОЙ и ПОШЛОЙ, как и все книжки А.Сапковского; опять же см. мою статью "Мутант верхом на мастодонте") "люблю играть, но не люблю проигрывать!". Я остановил осаду и публично воззвал к Манвеи Варде Элберет. Таран подняли...

И тут Генрик радостно заорал "Четыре копейки! Четыре копейки за все! Не работает!". Я уже не на шутку озлился. При чем тут "копейки" я не понял, но то, что это глумление над тем, как я отыграл обряд, я догадался. Я злобно пошел снова лечить раненых и гонять назгулье. В какой-то момент словил в грудь стрелу. На этот раз уже в свою грудь. В какой-то момент от мастеров пришла весточка, что кастовку можно повторить. Я воззвал к Манве и Варде Элберет в несколько иных выражениях. Сработало!!! Заколдованный таран двинулся к воротам. Но в этот момент я словил вторую стрелу и был т.о. опущен в 0 хитов. Я отковылял в зону, куда не долетали стрелы и присел отдохнуть. Рядом как всегда оказался Динальф, поинтересовался моим здоровьем. Здоровье мое было хреновое. Тогда Динальф вдруг выхватил меч и принялся меня рубить, загнав в дикие минуса. Правда, и сам получил посохом. Оказался банальный шпион-диверсант. Зар-р-раза!!!

Штурм продолжался. Но мне уже не было дела. Сильно и искренне хотелось спасти жизнь персонажа. Я вcегда симпатизировал Саруману. На мой взгляд это единственный симпатичный герой ВК. Остальные — и светлые, и темные — просто зомби, они запрограмированы, Саруман — нет, поэтому он и не может выжить в изуверски-прямолинейном мире JRRT. Но за время игры я с Саруманом просто сжился, я возлюбил его как себя самого. Смириться со смертью Сарумана мне было бы тяжело. К счастью, и не пришлось. Генрик уже сразу сказал, что это все мелочи: Гэндальфа, вон, балрог убил, а он возьми, да и возродись! Кстати, здесь же Генрик объяснил мне и загадочную фразу про четыре копейки. Оказалось, что это — не глумеж над моим отыгрышем, а констатация результата, выпавшего при отбрасывании кубика на успех обряда. Все это успокаивало. Вскоре Петр подтвердил, что я жив, хотя и не вполне здоров, и к 21.00 могу уже выходить по информационке, а там вскоре — и вовсе восстановлюсь. Динальф, разумеется, погиб. Так ему!

Собственно говоря, лично для меня игра на этом и закончилась. Но о конце игры я все же расскажу. Вслед за моей мнимой кончиной последовало последнее крупное событие Игры — знаменитый Прорыв Осады. Темные контратаковали и отбросили осаждающих. Без меня назгулов было сдерживать некому. Изенгардские урук-хайи, презренные собаки,сразу после моего развоплощения вступили в бой на стороне Мордора. Гондорцев и рохирримов частью перебили, частью отбросили за Андуин. В бою погиб Теоден. Едва начавший отстраиваться Минас Тирит снова был взят и разрушен. Грибные, уж не знаю в какой теперь роли, тоже оказались на стороне темных. Из гондорцев уцелели только фарамировы рейнджеры (не путать с Грибными, которые играли рейнджеров в первые два дня Игры), а от рохирримов, как легко догадаться — только йомерское ополчение. Сам Йомер, впрочем, едва-таки не отправился к Мандосу: поднял руку на назгула и в отсутствии достойного целителя на глазах угасал. Когда ему уже оставалось совсем немного его отволокли к ростку Белого Дерева, и он все-таки выжил.

Армии Мордора черной волной разлились по землям Гондора и Рохана, но постепенно иссякли. Светлые и темные взаимно извели друг друга. В результате большую часть роханской территории отхватили дунландцы. В Гондоре спустя некоторое время решили призвать королем не кого-нибудь, а Сарумана, меня то есть. Но до этого торжественного момента игра не дожила: разразился дождь и все на этом кончилось.

Я же сразу после временного развоплощения своего персонажа возымел крепкое желание по-жизни набить морду своим бывшим подчиненными за хреновую игру, и за "крутых файтеров", и за то, что перешли на сторону Мордора, и за то, что позволили мордорцам убить Гриму, и вообще. Особенно усилилось это желание, когда все проходящие, делясь впечатлениями от игры, словно сговорившись, заканчивали одной и той же фразой: "Но что за уроды у тебя в Изенгарде собрались!". Но, поскольку не хотелось портить финал игры Фарину, я ограничился тем, что приказал горе-урух-хайям под страхом злого мордобития убраться с полигона в течение часа. По полигону опять поползли мрачные слухи: "Дарт с Грибными громит и жжет игровые стоянки". Когда ко мне по этому поводу пришло посольство от Дунланда (!!) (мол, нас-то не бей) я уже просто не знал, как мне на это реагировать. Час истек. По оперативным данным Изенгард все-таки не съехал, хотя палатки собрал. Я пошел учить уродов уму-разуму. Динальф преграждал дорогу с видом совершеннейшего героя-защитника-обездоленных. Не имея ничего против Динальфа лично (хотя за свое развоплощение я на него зуб имел), я аккуратно переставил его на другое место и пошел к Изенгарду. Но тут до меня дошли новые известия: в Изенгарде стоят тверские и собираются со мной разбираться. Ситуация стала уже интересной: тверских было несколько, и ребята они были неслабые. Я же был один, и, несмотря на распространившиеся слухи, отнюдь не равнялся Дональду. Но избежать общения с тверскими, не потеряв при этом лица, было уже невозможно. Я взял топор и пошел общаться.

Общение с тверскими пошло по совершенно незапланированному сценарию. Люди оказались самые милейшие, и от идеи использовать в общении топор я отказался практически сразу. С другой стороны, мирно переставить их на другое место, как Динальфа, мне бы не удалось — вероятнее, что столь же мирно переставили бы меня. В итоге наше общение быстро вошло в бесконфликтное русло и окончилось тем, что меня пригласили в Тверь на игру. Поехать туда мне, правда, по финансовым соображениям совершенно не грозило.

Тем все и закончилось. А уж то как мы со Щорсом и компанией уехали в Кирилловское и там попали под дождь (тот самый, который разогнал игру) — это совсем другая история.

август - ноябрь 2000 г.

АЛФАВИТНО-ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

(деланный исключительно в подражание Классику)

Автор
Это Дарт Ангохтар Вальтамский, который все это и написал. См. Саруман. См. Вальтам.
Берегонд
Славен тем, что в одиночку может обожрать целую игровую стоянку. Бывший хирдовец (см. Хирд). Играл назгула (см.).
Броды Изена
Бревно через ручей, разделяющий владения Рохана и Изенгарда. Идя на переговоры, рохирримы традиционно останавливаются на БИ и начинают так орать,что их слышно в самом Изенгарде.
Вальтам
Замечательная команда, alma mater практически всех знатных ролевиков поколения 96-97 года. См.Волк, Мериадок, Автор, Финн-Тролль, Эломир, Арондир и др.
Варги
Двое замечательных животных, пребывавшие в полной гармонии с дунландцами, рохирримами и изенгардцами.
Вельда
Участница мастерского коллектива. Организовывала и осуществляла все козни Сарумана в Рохане, на кои у самого Сарумана не хватало сил и времени.
Генрик
Он же по старой памяти Туор. Участник мастерского коллектива, принесший наименьшее количество вреда в связи с тем, что почти все время отсутствовал.
Гондорские рейнджеры
Джонни (см.), Влад (см. Дважды Наместник) и Доцент.
Грибные Эльфы
На игре являли чудеса благовоспитанности и человеколюбия. Правда, их почти и не было.
Грэм
Блестяще играл Короля-Чародея (см. Назгулы).
Дважды Наместник
Лейтенант гондорской армии. Наместник Наместника Гондора. Один из героев Осады Мораннона (см.).
Джональд
Мифический персонаж ролевого фольклора. Воплощение Ужаса и Мрака.
Джонни
Один из трех самых известных Грибных (Джонни, Крэзи и Барин).
Дональд
См. Маклауд.
Заходское-2
Здесь на месте Цинтры и Новиграда выстроили Древнюю Индию, на места Древней Индии — Средневековую Францию. Потом — Старую Англию. Наконец — Средиземье. Не путать с Заходским-1, куда по легенде в 92 году ткнул пальцем некто Антон Монахов.
ЗБ. Он же Глеб
Добрейшей души человек. Благодаря нему сарумановы орки (см.) уехели с игры без физических увечий. См. Тверь.
Змей
Еще один участник мастерского коллектива. Разыгрывал Шелоб, шипел, кусался, строил игроков и вносил хаос в творческом союзе с Вельдой (см.).
Изенгард
Место, откуда сбежал Саруман, не выдержав окружения орков-ниеннистов (см.).
Йомер
Племянник Теодена. Герой битвы при Минас Моргуле. На конец игры — единственная реальная сила в Рохане. См. Эломир.
Классик
Вадим Румянцев, чье произведение продолжает Автор.
Кольцевая География
Уникальная разработка Мастерского Коллектива, в рамках которой самые удаленные точки Игры сближаются, но между ними запрещается проход. Удобна тем, что все успешные действия противника можно оспаривать у мастеров как нарушающие принципы КГ.
Кольцо Безвластия
Оно же Фальшивка. Порождение мысли Сарумана, имевшее место на игре, но не примененное в силу отсутствия Кольца Всевластия.
Кольцо Всевластия
Безобидный антиквариат, сохранившийся со времем Второй Эпохи. В руках Сарумана могло бы принести в мир много разумного, доброго и вечного. Так и не было за пущено в игру мастерами.
Легенда
Команда, собранная некогда Петром (см.) и Андмендилом и возглавляемая ныне Эломиром (см.). Крепкие ребята.(см. Йомер).
Маклауд
Он же Дональд.Дает в морду кому надо.Кому не надо — тоже. Этим и знаменит.
Мир
Имя под которым скрывался местный аналог Гримы Червослова, т.е. Щорс (см.).
Морадан
Полулегендарный основатель Хирда (см.). Самый знаменитый питерский ролевик. На игре его не было.
Мораннон
Ворота Мордора, неприступны по-жизни. См. Осада Мораннона. См. Тверь.
Моргильцы
Члены команды Моргиль, традиционно нелюбимые мастерами. На игре отсутствовали.
Моргульцы
Гарнизон Минас Моргула. (Не путать с Моргильцами!).
Назгулы
Грэм (см.), Фарамир (см.), Джеролл и Берегонд (см.).
Ниенна
Must die. Автор сериала "Рогатые тоже плачут".
Ниеннисты
Выродки.
Одинокий Волк
Вождь-объединитель Дунланда. Ближайший союзник
Изенгарда
Будучи в личной вражде с назгулами, активно участвовал в создании коалиции всехсредиземских народов против Минас Моргула. Играл его Волк Вальтамский (см. Вальтам).
Осада Мораннона
Постоянно поддерживаемое Саруманом (см.) состояние игры. Прерывалась лишь по ночам и во время развоплощения Сарумана.
Петр
Он же Фарин. Главмастер игры. Единственный известный мне в Питере человек, способный иногда делать действительно хорошие игры.
Пионеры
Классик их называл словом "пассажиры".
Прорыв Осады
Второе знаменитое событие игры после штурма Минас Моргула (см.). Привел к опустошению Рохана и Гондора и усилению Дунланда и Умбара.
Саруман
Самый замечательный персонаж Первоисточника. На игре успешно организовывал все сколько-нибудь значительные акции Светлой стороны. Разумеется, играл его Автор.
Сарумановы орки
Судя по Первоисточнику — достойный средиземский народ. Судя по Игре — см. ниеннисты.
Светлый Мертвятник
На мой взгляд — абсурд (см. Темный Мертвятник).
Сэм
Не играл Денетора в третий день. Вместо этого рубил дрова.
Темный Мертвятник
Мрачное обиталище Фарина, куда стекались души убиенных мордорцев, харадцев, умбарцев, дунландцев и придурки из моего Изенгарда (см. Светлый Мертвятник).
Теоден
Конунг Рохана. Играл Тулкас. Заехал на третий день и почти сразу пал при Третьей Осаде Мораннона (см.)
Теодред
Сын Теодена. Стал королем разрушенного Рохана. Послушен Изенгарду.
Тверь
Замечательно игравший народ. См. Мораннон. См. ЗБ.
Тролли
Финн и Троггер. Геройски пали, защищая Минас Моргул.
Умбар
Это такой народ, заехавший на игру к концу первых игровых суток. Из умбарцев мне удалось опознать только Гоблинса. Славны тремя вещами: участвовали в Штурме Минас Моргула (см.), сделали и продали в Мораннон замечательную катапульту и в конце игры разграбили Гондор.
Усиленный рацион
Под этим кодовым названием на игре проходила тушенка. Ее съедание давало дополнительные хиты, однако, не всем, а лишь тем,кто имел "отжерание" в качестве спец. умения.
Утгард
Малоизвестная, но довольно старая файтерская команда. Заехала натретий день в качестве дружины Рохана и полегла сразу же после Прорыва Осады (см.)
Фарамир
  1. Сын Денетора. Появился на третий день игры. Командовал гондорцами в момент Прорыва (см.). Его играл Ааз.
  2. Который по-жизни Фарамир. Играл одного из назгулов. Развоплощен при штурме Минас Моргула. Впоследствии возродился.
Фарин
См. Петр. Не путать с Фарином из VI Британского Легиона.
Хирд
Самая знаменитая питерская команда. Основан Мораданом (см.). Существовал с 94 по 96 год. Из бывших хирдовцев на игре достоверно присутствовали Петр, Сергей Куликов, Ааз, Берегонд, Маклауд и, возможно, кто-то еще.
Хвосты
Денежная единица Харада и Мордора. Только у меня было 5 разновидностей хвостов.
Штурм Минас Моргула
Осуществлен союзом всех светлых и полутемных народов под общим руководством Сарумана (см.). Прославил имя Йомера (см.).
Щорс
Это человек, который один может вытянуть игру в целом поселении. В свое время принц Ларифейль сказал: "Согласен играть Теодена, только если Щорс поедет Гримой".
Эломир
Наш вальтамский отщепенец. Впрочем, неплохой игрок. Славен исключительной живучестью на играх. Играл Йомера (см.). По минувшим играм памятен как Белег Куталион, барон де Ливер, принц Вортимер и проч. и проч.
Элхе
Так сама себя обругала наша региональщица. В общем — за дело.